Глава 7 |
Творец, никому не подсудный, со скуки пустил и приветил гигантскую пьесу абсурда, идущую много столетий. С пеленок вырос до пальто, в пальто провел года, и снова сделался никто, нигде и никогда. Очень много лиц и граждан брызжет по планете, каждый личность, но не каждый пользуется этим. Строки вяжутся в стишок, море лижет сушу. Дети какают в горшок, а большие — в душу. Господь сей миг откроет нашу клетку и за добро сторицею воздаст, когда яйцо снесет себе наседку и на аборт поедет педераст. Из-за того, что бедный мозг распахнут всем текущим слухам, ужасно засран этот мост между материей и духом. Вемя льется, как вино, сразу отовсюду, но однажды видишь дно и сдаешь посуду. Ничто не ново под луной: удачник розов, желт страдалец, и мы не лучше спим с женой, чем с бабой спал неандерталец. Создатель дал нам две руки, бутыль, чтоб руки зря не висли, а также ум, чтоб мудаки воображали им, что мыслят. у Бога нет бессонницы, он спал бы как убитый, но ночью Ему молятся бляди и бандиты. Если все, что просили мы лишнего, все молитвы, что всуе вершили мы, в самом деле достигли Всевышнего, уши Бога давно запаршивели. У тех, кто пылкой головой предался поприщам различным, первичный признак половой слегка становится вторичным. Не боялись увечий и ран ветераны любовных баталий, гордо носит седой ветеран свой музей боевых гениталий. Нисколько прочих не глупее все те, кто в будничном безумии, прекрасно помня о Помпее, опять селились на Везувии. |
|
|
Designe of page |